Вся душа моя в заплатах,
Как крестьянская рубашка!
Мчусь на тройке по Арбату
В полушубке нараспашку!

Снег летит из-под полозьев!
Бдит кабацкая Москва!
И метель - седая гостья
Рвётся в барские дома!

В такт храпят гнедые кони!
Сани с грохотом скрипят!
Словно в страхе от погони,
Колокольчики звенят!

С залихватским пересвистом
Мой ямщик сечёт кнутом!
Валит бабьим коромыслом
Белый дым со всех сторон!

Пой, гуляй, народ московский!
Ей, зеваки, расступись!
Я сегодня пьяный в доску!
Тройки буйной берегись!

Затопчу! Сравняю с пылью!
И умчусь на санях вдаль,
Где горит, глазам постылый,
Керосиновый фонарь!

Я одинок... Нет во всём мире любви -
Та, что заполнит мою пустоту,
Что так рьяно пожирает
Мою душу изнутри...

Я одинок... Загнан, словно морем ветер,
Стаей гончих дикий вепрь,
Загнан, словно на охоте,
Егерями старый волк...

Я одинок... Зол, что в нас исчезла правда,
Зол на то, что к добрым людям
Мир по-прежнему жесток...
Зол, что сердца чистота
Стала ныне старомодна
И по чьей-то «доброй» воле
Нам теперь не так нужна...

Зол, что ныне добровольно
Всё, что было в нас святое,
Как оставленное в память
Нам завещанное Богом,
Мы оставили на подкуп
Нашим страстям и грехам,
Подменяя жажду денег
Нашим самым сокровенным,
И без ценника на полке,
Расплескавшимся по полу,
Разметавшимся по свету,
Человеческим мечтам...

Уставший сентябрь... И теплится солнце,
Нежно сгущая лучами листву,
Тихо лаская под кроной берёзы
Осенней прохладой сухую траву.

Стадами крылатыми тянутся в небе
Тучей жужжащей, садясь к нам на дом,
Божьи коровки и прячутся в белых
Мозаичных ситах, что цедят по крошке
С детства застывший, как время, навеки,
Лелеющий памятью душу, не тело,
Взрастивший меня и моё поколенье
Внутри своих стен обветшалых панельных,
Старый, холодный, как сердце Сибири,
Поблекший тяжёлый советский бетон.

Пестрят конопушки по панцирям красным,
Тлея на ветре в вечернем свету.
Усталый сентябрь... Дай Бог, не напрасно
Прошла наша юность в далёком цвету.

Нераскрывшейся любовью
Ярко вспыхивают в тёрне
Сотни тысяч алых, белых,
Красных, жёлтых и пурпурных,
Фиолетовых и чёрных -
Разноцветных диких роз,
Что пьянят беспечный разум,
Столь доверчиво наивный,
Что дурманят сердце ядом,
Словно терпкий сладкий мёд.

Сотни пёстрых диких роз -
Их лоснящиеся стебли,
Словно кожа дамской шеи,
Благородно и надменно
Носят в свете ожерелья
Из бесчисленно богатых,
Обжигающих мне душу,
Острых огненных шипов.

Сотни женских диких роз -
Тонко сотканных из фальши,
До корней высокомерных -
Одна красивее другой -
Так похожих друг на друга
Под цветущею в закате,
Увядающей с рассветом,
Но обманчиво холодной,
Летней бархатной луной.

Сквозь разросшийся кустарник
Из колючих диких роз
Вижу я вдали поляну,
Освещаемую лучами
Одиноких в небе звёзд -
На поляне той тихонько
Смотрит в воду у ручья
Робким, кротким, скромным взглядом
Сентябринка полевая
Цвета солнечного дня...

По ночам я вижу в небе, как меня к себе зовёт
Сквозь эпохи и столетья твой незримый огонёк.

Так прекрасен и безбрежен его яркий дивный свет.
Ты мне шлёшь сквозь лёд и вечность издалече свой привет.

Кто же ты, моя безвестность? Почему зовёшь к себе?
Как постичь твою беспечность, чтоб приблизиться к тебе?

Неужели жизнь земная - только твой прелестный сон,
И однажды под звездою мы друг друга вновь найдём?

Я прожил свой век в скитаньях, сам не зная, что искал,
И не брёл в мир с осознаньем, что я что-то растерял.

По дороге к млечной койке под сиреневым шатром
Обретут две белых сойки за полярьем новый дом.